Важная информация
Новости Отзывы О нас Контакты Как сделать заказ Доставка Оплата Где купить +7 (953) 167-00-28
Мори Огай «Избранные произведения»
Мори Огай «Избранные произведения»
Мори Огай «Избранные произведения»
Мори Огай «Избранные произведения»

Мори Огай «Избранные произведения»

650,00 

Кешбэк: 33 Балла

Книга скоро закончится.

Читать фрагмент

12 в наличии

(10 отзывов клиентов)

Описание

Мори Огай «Избранные произведения»

Представленные в настоящем сборнике произведения составляют лишь часть прозы Огая, а он писал  еще и драмы, разного рода очерки и статьи, а так же стихи. Переводил много европейских авторов — среди опубликованных им впервые на японском языке такие значительные образцы мировой классики, как «Фауст» Гёте, пьесы Лессинга и Г. Ибсена, рассказы и повести Л. Толстого, И. Тургенева, Ф. Достоевского...

Мори Огай (1862–1922) — одна из наиболее значительных фигур в японской литературе на рубеже XIX-XX в.в. — наряду с Нацумэ Сосэки и, может быть, с Акутагавой Рюноскэ, выступившим на литературной арене примерно на два десятилетия позже того и другого.

Время, в которое жил Огай, было наполнено для его страны значительными переменами. Родился он в небольшом городке Цувано на западе острова Хонсю. Как раз к тому времени, когда он пошел в начальный класс местного училища Ерокан, произошла буржуазная революция Мэйдзи (1868). Военно-феодальный режим Токугава был низвергнут, но последствия двух с половиной веков его правления чувствовались в стране.

Стремясь избежать колониальной зависимости, в которой оказались тогда многие страны Азии, правительство Токугава с начала XVII в. почти наглухо закрыло двери страны для иностранцев, равно как и выходы за рубеж для собственных граждан. За эту крутую политику японцы расплачивались отсталостью — в стране господствовал ручной труд, а утонченная гуманитарная культура, развивавшаяся в условиях островной замкнутости, составляла достояние весьма узкого элитарного круга при императорском дворе.

Наиболее проницательные умы Японии уже давно рвались из оков средневековых пережитков, протестовали против строгой регламентации всех сфер деятельности. Революция Мэйдзи развязала многие узлы, перед страной открылись новые возможности, и она стала быстро, даже лихорадочно модернизироваться. Протекала эта модернизация преимущественно путем приобщения к цивилизации более развитых стран Запада. Японцы стали интенсивно ездить в Европу и приглашать к себе иностранных учителей.

Отец Огая служил лекарем при своем феодале — князе Цувано. Огай, как и полагалось старшему сыну в семье, пошел по его стопам — поступил на медицинский факультет Имперского университета в Токио. Уже в девятнадцать лет он оказался в числе первых выпускников, его незаурядные способности были замечены наставниками. Вскоре он был командирован на стажировку в Германию, где ему посчастливилось заниматься у знаменитых профессоров — Р. Коха, Р. Вирхова, М. Петтенкофера. Четыре года немецких университетов (1885–1889 гг.) явились для него временем подлинного становления.

Специализировался он в области санитарии и гигиены. Но всем предшествующим воспитанием (он с детства изучал китайский, голландский, немецкий языки), энциклопедизмом своих предков, сочетавших врачебную и книжно-конфуцианскую ученость, он был подготовлен к необходимости постижения как естественно-научного, так и гуманитарно-литературного знания. Уже в первый год пребывания в Берлине он собрал библиотеку из ста семидесяти томов, среди которых были Эсхил и Софокл, Еврипид и Данте, Гёте и Ибсен... Позже он отмечал поразительное сходство во взглядах китайских и европейских мыслителей и литераторов.

В Берлине Огай полюбил голубоглазую немку Элизу. Брак с иностранкой представлялся в те годы практически невозможным, друзья и семья взывали к его «благоразумию», и Огай вынужден был расстаться с девушкой. Воспоминание об утраченной возлюбленной Огай пронес через всю жизнь, оно щемящей нотой прошло через многие его произведения. В дальнейшем Огай дважды женился по семейному сватовству, имел четверых детей, но ни первый, ни второй брак не принес ему счастья.

Личная любовная драма легла в основу его дебютной повести «Танцовщица» (1890). Точного воспроизведения обстоятельств его собственной жизни она не содержала, из-под пера начинающего мастера вышла как бы обобщенная исповедь целого поколения японцев эпохи Мэйдзи. В ней нашли отражение проблемы, возникавшие при соприкосновении с западным миром. Итак, молодой японец возвращается домой, оставив в Германии женщину, ожидающую ребенка; неутешная Элиза теряет рассудок. В следующем рассказе «Пузыри на воде» Огай повествует о романе между приехавшим в Мюнхен японским художником и натурщицей Мари, в этом случае девушка гибнет в волнах озера. В этих романтических и немного сентиментальных произведениях рассказано о трагических коллизиях, нередко возникавших при первых контактах японцев с Западом. Герои бичуют себя за неспособность к ответственным решениям, за свою зависимость от традиционного воспитания, от взглядов своей среды. В них также нашел отражение процесс становления «современной личности» в тогдашних условиях страны.

Творческий дебют Огая состоялся в ту пору, когда японская литература оказалась на распутье. С наступлением новой, капиталистической эпохи ее прежняя, чисто развлекательная функция утратила свою силу, новые же функции нащупывались не одно десятилетие. Определяя назначение литературы в буржуазном обществе, одна часть мыслителей высказывалась за ее автономность, самостоятельную эстетическую ценность, другая же часть (особенно авторы расцветших в 1880-е гг. так называемых политических романов) была убеждена в просветительском и даже агитационном ее назначении.

В начале 1890-х гг. между Огаем и одним из ведущих тогдашних профессоров-гуманитариев Цубоути Сёё (1859–1935) разгорелась дискуссия, она велась на страницах журналов «Сигарами соси» (Запруда) и «Васэда бунгаку» (Литература университета Васэда). Сёё высказывался в пользу точного отображения литературной жизни, его принципы в дальнейшем были подхвачены представителями натуральной школы (сидзэнсюги). Что же касается Огая, то он видел главное достоинство всякого искусства в утверждении этических и эстетических идеалов. Диспут, по существу, знаменовал размежевание между сторонниками утилитарно-реалистического и идеально-романтического направлений. В изящной словесности прежних времен эти начала выступали как бы в слитной форме.

Теоретические доводы Цубоути Сёё на первый взгляд выглядели прогрессивнее, однако художественная практика Огая продемонстрировала более убедительные результаты — единственный роман Цубоути Сёё «Нравы школяров нашего времени» (1885) был очень скоро забыт.

С течением времени, по мере изменения обстановки в стране менялись и приоритеты Огая, волновавшие его темы претерпевали естественную трансформацию. Буржуазное государство набирало мощь, освобождалось от неравноправных договоров с западными державами. Постепенно японцы избавлялись от «комплекса неполноценности», их даже стало обуревать «чувство превосходства» — во всяком случае над соседними азиатскими народами. Едва избавившись от необходимости обороняться от западной экспансии, они сами, вернее, их уже ставшее империалистическим государство вступило на путь агрессии.

Как военному врачу, Огаю пришлось участвовать в двух неправедных войнах — с Китаем в 1894–1895 гг. и с Россией в 1904–1905 гг. Значительную часть японского общества охватила тогда эйфория победы над континентальными колоссами. Прямо критиковать милитаристский курс своего правительства генерал, состоявший на действительной службе, конечно, не мог. Но, к чести, его надо сказать, что и ни единым словом восхваления его он себя не запятнал. Шовинистический угар охватил тогда немало его литературных современников, его же душа разрывалась на части от противоречий между положением военного сановника и взглядами писателя-гуманиста.

[1] В феврале 1868 г. был свергнут феодальный дом Токугава и восстановлена власть императора. Время правления императора Муцухито (1868–1912) получило наименование эпохи Мэйдзи (буквально: «Просвещенное правление»).

Отрывок из предисловия Г. Ивановой

Читать фрагмент

Детали

Вес 443 г
Габариты 20,5 × 13,5 × 2 см
Издательство

Издательский Дом «Гиперион»

Год издания

2020

ISBN

978-5-89332-358-0

Количество страниц

336

Тип переплета

Твердый переплет

Возрастное ограничение

16

Тираж

1000

10 отзывов на Мори Огай «Избранные произведения»

  1. bumerdess

    Японских авторов, пишущих в 19-21 веках, можно условно поделить на две группы. В первой группе те авторы, помыслы и идеи которых устремлены на западные мировоззренческие стандарты. Христианство, классическая музыка, классическая литература… Западная культура их ошеломляет, часто доводя до комплекса национальной неполноценности. Они пишут на японский манер, про японцев и про Японию, при этом заимствуют, делают отсылки, сравнивают и получается, что это очень интересно и занимательно, но сколько в этом от японской культуры! Может быть, японским читателям интересны и лестны продукты таких комбинаций. Все-таки, свое родное способно быть утомительным! Может быть, и мировому читателю такая смесь дает большее понимание экзотики японского мира, если его «разбавить» классическими, привычными «ингредиентами» западного происхождения.
    Во второй же группе находятся авторы, которые верны родной индивидуальности. Не от незнания западных тенденций, вовсе нет! Напротив, от знания стороннего и от понимания уникальной красоты собственной культуры, несмотря на ее нередко шокирующие составляющие.
    Авторы из первой группы более известны. Они частые лауреаты престижных литературных премий, их издают, произведения экранизируют, и часто считают послами японской культуры. С одной стороны, это можно понять, потому что произведения эти более «понятны». Для их осмысления и обсуждения не нужно заглядывать в энциклопедию. С другой стороны, это оставляет в тени истинных певцов своей страны. Попробуйте купить бумажные издания Кавабаты, Танидзаки! Не так- то просто. Разве что у букинистов.
    К какой группе отнести Мори Огай? Ко второй. Несмотря на годы проведенные в Германии, несмотря на эрудицию, почерпнутую в изучении европейской науки и культуры. Вопреки опыту, вопреки знаниям, он пишет о старой Японии. Он пишет о новой Японии, не стыдясь особенностей ее прошлого и традиций. Он смиренно или с гордостью, или даже с вызовом любуется ими и позволяет любоваться нам, даже когда становится невмоготу от вспоротых животов. И даже не столько от животов, сколько от нормальности и более того, почетности такого вспарывания!
    Сборник избранных произведений содержит исторические рассказы о событиях, произошедших в Японии в прошлых веках, позволяющие нам хоть немного понять экзотичность поведения героев японской литературы в целом. Содержит и автобиографичные рассказы, которые знакомят нас с автором – интереснейшим человеком, разносторонне развитым, ранимым и тонко чувствующим, знакомят с эпохой перемен, позволяют взглянуть на Европу конца 19-го века, но не глазами привычных для нас авторов, а со стороны, будто используя принцип отстранения. Потому что Мори Огай несмотря на всю свою искушенность и разностороннее развитие, считал себя японцем с консервативными взглядами. Вопреки моде. Столетней давности и современной.

  2. ИД “Гиперион”

    Здравствуйте! Спасибо за вашу замечательную рецензию!

  3. Карф

    Мори Огай (1862-1922) – звезда первого порядка на литературном небосводе Японии. В первую очередь он известен, как писатель, хотя на родине его так же знают как блестящего переводчика и поэта. В данном сборнике представлен небольшой, но достаточно ретроспективный блок его работ – от ранней “Танцовщицы” (1890) до “Такасэбунэ” (1916), в том числе в книгу включено одно из самых известных его произведений – повесть “Дикий Гусь”, публиковавшееся в течении трех лет в журнале “Субару”.
    Мори Огай (настоящее имя – Ринтаро) родился в семье лекаря в феодальной Японии эры Бункю, вскоре перетекшей в эры Гэндзи и Кэйо. Наступившая в 1868 году Реставрация Мэйдзи потрясла всю страну – и открыла новые дороги японской литературе. Европейская культура шквалом модернизации смела ортодоксальные установки прошлого – и этим не могли не воспользоваться молодые писатели, жадно черпавшие знания из иностранных книг и историй. Мори Огай, пошедший стопами отца, поступил на Медицинский факультет Имперского университета в Токио, откуда вскоре был командирован на стажировку в Европу – в Германию. Там он познакомился с современной и классической литературой – и завел роман с местной девушкой Элизой. Япония тех лет еще была преисполнена ретроградными настроениями – и подобный роман никак не мог считаться комильфо. Под гнетом родительского неодобрения молодой Огай разошелся с Элизой и вскоре (в 1888 году) вернулся на родину.
    Несостоявшийся роман наложил отпечаток на судьбу будущего писателя – и уже в 1890 году он публикует короткую повесть “Танцовщица”, несущую автобиографические черты. Позже эта тема еще не раз будет всплывать в его новеллах.
    Почти сразу после возвращения Мори Огай оказывается втянут в две войны – японо-китайскую и русско-японскую. Предположительно из-за несоответствия личных взглядов с внешней политикой страны Огай оказывается сослан на Кюсю, где проводит несколько лет и уходит в отставку в 1902 году в звании генерал-лейтенанта военно-медицинской службы.
    К этому времени имя Огая уже имело определенный вес в литературных кругах. Он зарекомендовал себя как писателя-гуманиста, делающего ставку на красоту и эстетику (в чем его взгляды были частично тождественны взглядам его современника Дзюнъитиро Танидзаки). Мори Огай творил в интересное время – на стыке эпох, на переломе японской культуры, когда функции и ценности литературы переосмыслялись и деконструировались такими мастерами прозы, как Нацумэ Сосеки, Рюноскэ Акутагава и вышеупомянутый Танидзаки. Вот и Огаю пришлось внести свою лепту в этот поток – сделать ставку на эстетические идеалы искусства. Фактически, он был одним из основоположников романтизма в Японии и непрестанно спорил с школой реалистов. Тексты этого периода написаны несколько вычурным и архаичным языком.
    Творчество Мори Огая претерпело изменения в 1912 году, одновременно с смертью императора Мэйдзи и самоубийством генерала Мори Марэсуке. Тогда Огай обратился к историческим сюжетам, простирающимися от художественной выдумки до практически документальных зарисовок. Акценты ставятся на времена самураев разных эпох – от средневековья до Реставрации Мэйдзи. Эта культурная среда с ее обычаями и предрассудками была не чужда писателю, выросшему в семье лекаря при феодале. Также данные темы отвечали литературным принципам Огая, ставя в красный угол концепции красоты, этики и духа Ямато – основы национальной традиции. Что любопытно – невзирая на некоторую внешнюю ортодоксальность взглядов и постоянное обращение к историческим хроникам, Мори Огай – автор своего времени, находящий время иронизировать в своих новеллах над Японией, коллегами и тенденциями в обществе. Даже, казалось бы, недвусмысленные мотивы сеппуку или смерти во имя феодала Огай описывает в характерном только для него ключе – серьезном, психологически точном – и порою практически саркастичном. Будучи глубоко эрудированным человеком, Огай переосмыслял и переписывал литературную традицию Страны Восходящего Солнца.
    Данный сборник дает ретроспективный срез его творчества – и хронологический, и концептуальный. Можно проследить его путь от наивного романтика до взрослого историка, а завершается омнибус коротеньким рассказом “Чаша”, выполненным в модернистском ключе. Для себя же я особо отметил “Такасэбунэ” – жесткий и драматичный рассказ об убийце и причинах убийства. И, конечно, следует выделить центральное произведение сборника – “Дикий Гусь”, прекрасно известное как на родине, так и в других странах. Позволю себе процитировать примечание из книги: “в многовековой поэтической традиции стран Дальнего Востока прочно закрепился образ одинокого дикого гуся – символа печали, разлуки навек, грусти о чем-то далеком и недостижимом”. Новелла следит за полетом этого гуся – и за его завершением.
    Любителям и ценителям японской литературы иметь данный томик Мори Огая (особенно с учетом того, что другие его переводы вряд ли появятся в скором времени) обязательно.
    Я – обладатель двух изданий Мори Огая от “Гипериона” – старенького, 2002 года, и нового, 2020ого. Состав сборника все тот же, но новое издание чуть симпатичнее, на более качественной (но это не точно!) бумаге, да и кегль (кажется!) покрупнее. В любом случае – переизданием доволен, хотя и сожалею, что книгу не расширили парой новых переводов. Но, надеюсь, у “Гипериона” все впереди =)

  4. ИД “Гиперион”

    Большое спасибо за ваш отзыв! И за подробный анализ творчества Мори Огая.

  5. Любовь

    Решила прочесть один рассказ из сборника, чтобы понять, брать ли книгу в отпуск – в итоге прочла целиком за два дня, не смогла оторваться!
    Для моря придется подыскать что-то другое)
    Качество книги: бумага, печать, дизайн обложки – всем довольна!

  6. ИД “Гиперион”

    Большое спасибо за отзыв!

  7. Ольга

  8. Аноним

  9. Анна

    Посылка пришла очень быстро, очень рада, что нашла вас и смогла купить любимые произведения в печатном варианте, спасибо!
    Все отлично пропечатано, хороший читаемый шрифт, приятная бумага. Большое вам спасибо за книги!

  10. ИД “Гиперион”

    Спасибо большое за отзыв!

  11. Булочка с лимоном

    Книга была хорошо упакована (забирала из магазина, шло не почтой), кроме оберточной бумаги ещё и аккуратно в плёнку. Дизайн очень приятный, бумага тоже.
    Если интересно ознакомиться с современной японской классикой – Мори Огай отличный выбор. Его произведения в большинстве своём намного менее депрессивны, чем того же Дазая, и менее… Трагичны и безысходны, чем некоторые рассказы Сакагучи.
    Хотите хорошо провести вечер – возьмите эту книгу.

  12. ИД “Гиперион”

    Спасибо Вам за отзыв и оценку нашей работы. Мы стараемся, чтобы книги приходили заказчикам без повреждений.
    И печатаем их только на качественной бумаге.

  13. ИД “Гиперион”

    Спасибо большое за Вашу оценку нашей деятельности.

  14. Максим Шмидов

  15. Анна Козлова

    Мори Огай – это мое чудесное открытие. Невероятным образом сочетающий в своем творчестве элементы японской и западноевропейской литературной традиции, он всегда разный, неожиданный, но равно завораживающий.
    Издание замечательно выполнено: лаконичный дизайн обложки, белая бумага, верстка – все радует. Огромное спасибо издательству за труд!

  16. Monogatary

    И вам большое спасибо за отзыв.

  17. feimmercial

    Прочитав ознакомительный фрагмент — рассказ «Месть в Годзиингахаре», — поняла, что мне однозначно стоит познакомиться с творчеством Мори Огая поближе. Лёгкость и динамика повествования, одновременно наполненного деталями японской традиции того времени, создают эффект стремительного погружения в атмосферу феодальной Японии. Многочисленные издательские сноски пусть и кажутся поначалу отвлекающим фактором, на самом деле лишь углубляют ощущения от самого текста, расширяют представление о нём, органично вписываясь в сюжет.
    Интересно узнать Огая и с более сентиментальной стороны, попытаться увидеть в нём то, что так полюбилось Осаму Дадзаю, лучше раскрыть для себя отношение и тематику автора, которые представляются мне близкими. Всё это вкупе с замечательным дизайном самого сборника побудили меня приобрести данную книгу.

    Обработка заказа и доставка оказались довольно быстрыми, упаковано всё было хорошо (обёрнуто воздушно-пузырьковой плёнкой с чёткой фиксацией скотчем; помещено в картонную коробку), однако на правом верхнем углу обложки всё равно присутствовала лёгкая вмятина (от удара или падения). Возможно, это особенности доставки в Беларусь через сервис Boxberry или же какая-то нелепая случайность, но немного жаль, что такое красивое издание, хоть и совсем чуть-чуть, но пострадало. В остальном, всё чудесно, и покупкой я без сомнения довольна.

  18. Monogatary

    Спасибо большое ваш за интерес к японской литературе. Сожалеем, что книгу повредили при пересылке.

Добавить отзыв

Вам также будет интересно…