Удзисюи моногатари. Рассказы, собранные в Удзи.

Про монаха с длинным носом

В давние времена обитал в Икэноо монах по имени Дзэнтин, при дворе государевом службы буддийские служивший. Прочно запомнил он молитвы-заклинания, долгие годы подвижничал, достиг должностей высоких. Миряне заказывали ему требы разные, жил он, нужды не зная. Храм и кельи при нем тоже в порядке содержались. Приношения Будде перерыва не знали, светильники не тухли. По положенным дням устраивались трапезы для монахов, проповеди случались часто. Потому и кельи все до единой были монахами полны. Не проходило и дня, чтобы не грели в бане воду — много людей туда приходило. Вокруг храма тоже выросло домиков во множестве, поселение процветало.

Нос у этого монаха был длинный-предлинный — вершков пять или шесть, ниже подбородка свешивался. Красно-сизый, пупырышками покрыт, словно мандарин какой. Кроме того, чесался он ужасно. И как тут быть?

И вот придумали: сделали для носа дырку в подносе, стали кипятить в кувшине воду. Осторожненько, чтобы языки пламени не опалили лицо, монах просунул нос в эту самую дырку, опустил его в кувшин с кипятком и хорошенько выварил там свой нос. Когда же вытащил его обратно, стал он темно-сизым. Дзэнтин прилег, а под нос подстилку постелил. И тогда люди стали нос топтать. Из распаренных пор аж дым пошел. Потом белые червячки полезли. Стали их вытаскивать — из каждой поры по червячку длиною в четыре бу вышло. А на их месте дырочки остались. Снова сунул монах нос в кипяток — только вода булькает. Когда выварили нос еще раз, он поменьшал и стал на человечий похож. Но только через несколько дней нос разбух по-прежнему.

Время от времени Дзэнтин варил свой нос снова и снова, но поскольку чаще всего он пребывал распухшим, то потому во время трапезы напротив Дзэнтина садился его ученик, который и подсовывал под нос дощечку длиною в один сяку и шириной в один сун. Дощечкой ученик приподнимал нос и поддерживал его до тех пор, пока Дзэнтин не покушает. Если же нос случалось поддерживать не привычному к этому делу ученику, а кому-нибудь другому, и человек этот делал свое дело неловко, Дзэнтин сердился и отказывался от еды. А потому старался монах держаться только своего ученика — он-то и поддерживал нос во время еды.

Но как-то раз этот ученик оказался не в духе и куда-то исчез. Собрался Дзэнтин позавтракать кашей, а нос держать некому. Стали думать, как быть, и тут один послушник и говорит: «Поручите поддерживать нос мне. У меня хорошо получится, не хуже того ученика». Услышав его слова, кто-то из монахов сообщил о том Дзэнтину: вот, мол, что тут мальчишка говорит.

Послушник тот прислуживал в храме и был опрятен видом. Дзэнтин пригласил его к себе. Мальчик взял дощечку для поддержания носа, чинно уселся и приступил к делу. Причем держал он дощечку весьма достойно — не то чтобы высоко, но и не низко. Дзэнтин же наворачивал кашу, приговаривая: «Правильно нос держишь, еще лучше моего ученика». Но вот мальчишке захотелось чихнуть, и он отвернулся. Пока он прочищал свой нос, рука его с дощечкой дрогнула, нос Дзэнтина соскочил с нее и плюхнулся в кашу. Каша заляпала и Дзэнтина, и мальчика. Дзэнтин рассердился не на шутку. Он вытер бумагой кашу с головы и с лица, сказав так: «Дурак! Безмозглый мальчишка! Попробовал бы ты оплошать так, коли тебя пригласили бы поддерживать нос какой-нибудь значительной особы, а не меня, убогого! Ты головой думаешь или как? Проваливай отсюда, да поскорее!»

Так Дзэнтин прогнал послушника. Уходя, мальчик сказал: «Я бы пошел подержать нос у кого другого, да только у кого еще такой есть? Неразумные вещи говорить изволите, почтенный Дзэнтин». Как только он сказал это, ученики Дзэнтина спрятались подальше и залились хохотом.

Данная история послужила материалом для новеллы Акутагава Рюноске «Нос».