ПОЭЗИЯ СМЫСЛОВ. Рецензия Елены Хаецкой на книгу «Контуры ветра. Современная поэзия Китая»

Небольшой разговор об этой книге мне бы хотелось начать со странного признания в нелюбви к поэзии в принципе. На протяжении многих лет мне было почти невозможно понять, о чем стихи и для чего они вообще существуют.Бывают на свете несчастные люди, глухие к музыке; но встречаются и люди, глухие и к поэзии.

Дальневосточные поэты, которых переводили (точнее, адаптировали к восприятию читателя, привыкшего к русской поэзии) наши корифеи, вроде Анны Ахматовой, также оставались за гранью моего понимания. И происходило это именно оттого, что тех же китайцев насильно превращали в русских, втискивали их в русскую поэтическую традицию.

Переводчики – точнее, «адаптаторы», «обработчики» подстрочного текста, – добавляли какие-то лишние слова, сглаживали углы, перетолковывали «непонятное», буквально зализывали текст. Получалось что-то вроде традиционного русского стиха, только хуже.

Ощущение шероховатости, сосредоточенность не на «шаманской музыке слов», а на смысле, на многовековой тяжести ассоциаций, сопутствующей каждому слову, и наконец ориентированность не на звук, а на созерцание (иероглиф), – все это делает китайскую поэзию принципиально другой.

И только новые переводы – в первую очередь, современных поэтов, – буквально промыли мне глаза: я стала видеть. Понимать – для чего вообще поэзия. «Музыка слов» для меня поэзию убивает, я слышу только «буль-буль-буль». Мне нужно, чтобы было кратко и внятно, и лучше без натужных красивостей.

Предисловие Алексея Филимонова (члена Союза писателей России) к сборнику «Контуры ветра» называется : «Диалог китайской и русской поэтической традиции», и оно как раз призвано приблизить китайскую поэзию к традиционному русскому пониманию: вот этот китайский поэт пишет про то же, про что и Есенин, а тот, если поднатужиться, вызовет в памяти строки Пастернака, –и так далее.

Думаю, в литературе и так можно, почему же нет. Но если бы я уже заранее не знала, что могу любить китайскую поэзию не за сходство с русской, а наоборот – за ее непохожесть, то после такого предисловия, конечно, отбросила бы книгу сразу. Какое счастье, что никто из представленных в «Контурах ветра» не напоминает (мне) ни Есенина, ни Ахматову, ни Пастернака.

«Контуры ветра» – это совершенно отдельная от нашей поэтической традиции вещь. Та традиция, в которую она вписана, может быть познаваема бесконечно, она огромна. Но существует также возможность и каждое стихотворение рассматривать отдельно от всего, просто как каплю росы на траве, вот эту, единственную. Написанная по-русски, книга, естественно, не может не входить также в русскую традицию, но в ней сохранено принципиальное отличие от нелюбимой мной русской поэзии: главный упор делается не на певучее звучание слова, а на его строгий и точный смысл.

Понятно, что человек везде человек и темы для поэтического раздумья всегда и везде будут приблизительно одни и те же: место человека во вселенной, одиночество, любовь, старость, течение времени, творчество. В поэзии еще важнее, чем в прозе, форма, в которую облекается это содержание. Но если в русской поэзии форма может в достаточно большой степени оправдывать размытость содержания и даже полную бессодержательность, не говоря уж о применении случайных или лишних слов – просто для ритма, размера или рифмы, – то здесь это невозможно. Вообще сборник «Контуры ветра» содержит преимущественно переводы, где лишнего нет, нет красивостей и нет вот этой зализанности, нарочитости. Предельно отчетливый смысл каждого произведения, кристальная (как раньше писали – «беспощадная») ясность – мне кажется, именно в этом красота представленного поэтического сборника.

Поэтов много – это поистине многоголосье, у каждого свой голос, и это ощущение сохраняется и в переводе (естественно думать, что на языке оригинала все еще ярче). Перед каждой небольшой подборкой – очень краткие сведения о поэте; имена и названия стихотворений написаны на двух языках.

Гу Чэн «Переулок»

Переулок,
он извилист и длинен.
В нем не найдешь
ни дверей, ни окон.
Я старым ключом своим
стучу в толстую-толстую стену.

Дуань Гуанъань

Снова иду через старый мост
Прохожие выглядят, словно снулая рыба,
Ищущий работу мигрант на конце моста
Покрылся ржавчиной, как железный гвоздь.

В послесловии составитель сборника Гу Юй рассказывает о своем сотрудничестве с русскими коллегами, с которыми совместно переводит поэзию современных китайских авторов. «Сначала я отбирал стихотворение, затем делал черновой перевод каждой фразы, российские синологи и поэты литературно обрабатывали подстрочник, облекали в поэтическую форму…» Как будто метод старый, но – или тот факт, что переводятся современные поэты, с которыми можно при случае проконсультироваться, то ли инициатива, исходящая в первую очередь китайского переводчика и составителя, который и отбирает произведения, и создает подстрочник, то ли пришедшее наконец осознание, что красивенькое в ущерб смыслу попросту вредно, – но сборник ошеломительно хорош. «Каждое стихотворение подобно куколке насекомого, – пишет Гу Юй, – возрождаясь в русском языке, куколка становится бабочкой и летит в неизвестную даль».

Ну почему же «неизвестную»: у такой книги, по идее, должна быть большая и благодарная аудитория.

Учитель Чжуан…
А вдруг он все-таки бабочка?
Повсюду, где легкокрыло она порхает,
Не затихая, шумят грозовые ливни…
(Дуань Гуанъань)

Комментарии закрыты.